Вы здесь

Сергей Бабурин: Конституционный акт Союзного государства - необходимость альтернативы

Рассмотрен опубликованный официальный проект Конституционного Акта Союзного государства, выявлены его несоответствия теоретико-правовому и конституционному пониманию союзного государства (федерации) и даже намеченным в Договоре о создании Союзного государства 1999 г. планам построения общего российско-белорусского государства. При анализе вариантов дальнейшего развития российско-белорусских отношений аргументируется предпочтение успешного завершения реинтеграции, перехода к союзному государственному устройству и новой политической системе, построенной на выделение исключительной компетенции союзного государства и оставлении всех остальных вопросов за субъектами Союзного государства. Сформулированы особенности консолидированного суверенитета.

В 2019 г. исполняется 20 лет Договору о создании Союзного государства от 8 декабря 1999 года (далее – Договор), вступившему в силу 26 января 2000 г. и ставшему важной вехой интеграции Республики Беларусь и Российской Федерации. В том же 2000 г. намечалось избрать Парламент Союзного государства, которому в соответствии о ст. 62 Договора надлежит одобрить и через президентов государств-участников и национальные парламенты вынести на референдумы народов двух суверенных государств Конституционный Акт Союзного государства. Весь интеграционный процесс предполагалось завершить к 2005 г.

Оформленные взаимными международно-правовыми обязательствами намерения остались не реализованными. Хотя с января 2000 года и стали собираться на свои заседания Высший Государственный Совет и Совет Министров Союзного государства, приступил к работе Постоянный комитет Союзного государства. Но ни Парламента, ни Счетной палаты, ни многих других органов власти Союзного государства до сих пор нет. Парламентское Собрание Союза Беларуси и России, как это и предусмотрено ч. 4 ст. 70 Договора, стало временно исполнять обязанности Союзного парламента. Исполняет их уже 20 лет. Хотя правильнее говорить о запланированной структуре органов управления Союзным государством[1], находятся ученые, которые пытаются анализировать механизмы российско-белорусской виртуальной государственности как реальность[2], считая нормой, что Союзное государство остается ординарным добрососедством двух стран. Политическая неопределенность в таких вопросах фатальна, ибо предметом регулирования конституционного права являются именно политические отношения[3], и невозможно отделить юридические проблемы становления Союзного государства от политических. 

Отдельные исследователи Союзного государства воспринимают его как конфедерацию, при которой образующие его государства полностью сохраняют свою независимость, имеют собственные органы государственной власти и управления[4], либо просто отмечают юридическую невозможность создания межгосударственного объединения в рамках подписанного в 1999 г. Договора[5]. Но де-факто они рассматриваю не Союзное государство, а остаточно существующий Союз Беларуси и России, традиционно воспринимая государство как исторически преходящую официально признанную в данном обществе, освященную (закрепленную) правом национально-территориальную систему власти[6].

Жизнь не терпит промедления. В 1996-1999 гг. объединение Беларуси и России и народам, и политикам представлялось делом неизбежным и простым, ныне в обоих государствах подогревают скептицизм усилившиеся противники интеграции. Особенно острая ситуация складывается в Белоруссии. Русофобия, умолкнувшая было к середине 90-х гг., возродилась и нарастает. Вплоть до отрицания общей истории и очернения совместной жизни. Легендарный русский генералиссимус А.В. Суворов, например, объявляется ординарным карателем, белорусов призывают “поклоняться своим, а не чужим героям”[7], а легендарный белорусский государственный деятель советского периода П.М. Машеров изображается прорусским “воплощением мифа о коммунистах”[8]. За правду истории выдается утверждение, что “в результате трех разделов Речи Посполитой народ Беларуси вновь оказался в другой стране – в составе Российской империи”[9], а за правду жизни – то, что современная Беларусь “больше походит на падчерицу России-матушки”[10].

И хотя мировой тенденцией остается развитие государств в направлении федерализации как наиболее перспективой формы государственного устройства[11], противники российско-белорусской интеграции правы в их злорадстве, что за минувшие 20 лет «выросло новое поколение, и магия ностальгии по Союзу рассеивается»[12]. Тем более, что границы и временные горизонты любого государства не зафиксированы раз и навсегда, что по мере их трансформации, подчеркивает Б.Джессоп, они оказывают влияние на политические процессы и возможности государств[13].

Если говорить не о прошлом, а о настоящем и будущем, то вопрос не только в отсутствии многих государственных органов Союзного государства[14]. Проблема в том, что люди, живущие и в Республике Беларусь, и в Российской Федерации не почувствовали никаких улучшений своей жизни от политической суеты с созданием Союзного государства и устают ждать позитивных перемен. Падение товарооборота и фиаско промышленной интеграции в целом снизили доверие к Союзному государству. Более того, имитация интеграции создала угрозу деградации большими темпами, чем ход реализации интеграционных проектов[15].

Случай, когда конструирование объединенного государства противоестественно, что заставляет предполагать отсутствие самой всенародно поддержанной идеи единения[16], явно не относится к Беларуси и России. Стремление жить вместе в едином государстве, уже имеющее опыт успешной реализации на протяжении нескольких веков, основывается не только на социально-экономических интересах и политико-правовой традиции, но и на социокультурных ценностях, не отчужденных от граждан, а принимаемых ими и составляющих внутренний смысл их собственной деятельности[17].

Смысл функционирования и существования любой власти – в том, чтобы людям создавать стабильную, нормальную, безопасную и прогнозируемую на улучшение жизнь, подчеркнул недавно Президент Российской Федерации В.В. Путин[18]. И создание российско-белорусского Союзного государства решает именно эти задачи для народов двух государств.

Почему реинтеграция постсоветского пространства идёт в столь замедленном темпе, а граждане двух государств считают себя обманутыми? Что делать? И какое место занимает в заботе о благе граждан Союзного государства Конституционный акт?

Политически стремление народов к воссоединению должно оформляться политической волей национальных элит. Прав белорус С.А. Шиптенко в утверждении, что Союзное государство Белоруссии и России погубит безответственность, и даже Евразийский экономический союз возник «как реакция на ступор экономической интеграции в рамках Союзного государства»[19]. Важнейшим шагом в юридическом устранении препятствий  объединению и формированию государственно-правовых механизмов новой государственной общности призвано стать вступление в силу Конституционного Акта Союзного государства.

Главная задача Конституционного акта – учредительная. Только с его официального одобрения на референдумах, только после внесения изменений в обе национальные конституции и закрепления над ними верховенства Конституционного Акта, и родится юридически новый субъект международного права – российско-белорусское Союзное государство. В правовом отношении ошибочно считать Договор 1999 года учредительным[20], что приводит к рассмотрению Союзного государства международным региональным объединением, а то и очередной после Сообщества и Союза Беларуси и России конфедерацией[21]. Договор лишь зафиксировал намерения сторон, провозгласил начало объединительных усилий. Он объективно не может быть стартом формирования союзного конституционного права как основы и иных отраслей системы права, с которой только и должно начинаться формирование нового права[22]. Более того, само наличие ст. 71 Договора, закрепляющей необходимость регистрации Договора о создании Союзного государства в ООН, свидетельствует о его международно-правовом характере.

Аналогия с Договором об образовании СССР 1922 г. уместна, тем важнее вспомнить, что и Договор 1922 г. провозгласил намерение, а конституирование Советского Союза произошло только в 1924 г. с принятием Конституции СССР, в которую Договор 1922 г. был включен с существенными модификациями[23]. Если считать 1999 г. моментом рождения Союзного государства, то печально, что ребенка до сих пор не вынесли из родильной палаты и ему до сих пор не выписано свидетельство о рождении.

Только Конституционный Акт может начать формирование союзных конституционно-правовых отношений, станет главным источником и союзного конституционного права, и конституционного права субъектов Союзного государства[24].

Дефекты официального проекта Конституционного Акта Союзного государства

Официальный проект Конституционного Акта Союзного государства давно подготовлен, с 2005 года даже размещён на сайте Постоянного комитета[25]. Но до сих пор на государственном уровне он не одобрен и не вынесен на республиканские референдумы для утверждения народами.

Воспользуемся возможностью заблаговременно разобраться,  соответствует ли официальный проект Конституционного Акта заявленным в 1999 г. ожиданиям. Каким планируется российско-белорусское Союзное государство?

Сверяя политические устремления к межгосударственной интеграции с предлагаемой конкретно-правовой формой их воплощения, мы сразу наталкиваемся на серьезные конституционно-правовые дефекты.

Прежде всего, Союзное государство по имеющемуся проекту Конституционного Акта (далее – Проект) не предполагают делать суверенным. Не имею в виду формулировку, что суверенитет Союзного государства намечается в ограниченном объеме добровольно переданных ему полномочий субъектами Союзного государства (ст. 1 Проекта), которые, в свою очередь, сохраняют суверенитет (ст. 2). Это традиционный и верный подход. Вопрос в другом: у Союзного государства не будет суверенных полномочий по внешней политике, обороне и экономике. Частные исключения – некая «международная деятельность» по вопросам, отнесенным к исключительному ведению Союзного государства (ст. 20 Проекта), и загадочные «меры по поддержанию обороноспособности Союзного государства в рамках предметов совместного ведения Союзного государства и его субъектов» (ст. 21 Проекта). Поскольку единых вооруженных сил не планируется, то Председатель Высшего Государственного Совета не наделяется правами и обязанностями Верховного главнокомандующего (перечень его прав указан в ст. 26 Проекта). Вот и заложена в Военную доктрину Союзного государства норма, что порядок привлечение национальных вооруженных сил для решения задач в вооруженном конфликте и даже войне «определяется планами применения вооруженных сил каждого из государств-участников» (ч. 7 п. 1.12 Военной доктрины)[26]. Представить, как будет обороняться Союзное государства в случае крупной внешней угрозы, практически невозможно. Впрочем, может быть, именно этим и надо пугать врагов?

Проект Конституционного Акта усиливает неопределенность и противоречия, свойственные Договору 1999 года, но если Договор был стремительным броском вперед по сравнению с предшествовавшими ему интеграционными документами, то проект Конституционного Акта либо замораживает интеграцию на прежнем уровне, либо даже толкает её назад.

Так, если Договор предусматривал, что государства-участники сохраняют своё членство в ООН и других международных организациях, но по взаимной договоренности могут перейти и к единому членству в международных организациях и международных объединениях (ст. 6 Договора), то проект Конституционного Акта безальтернативно фиксирует, что субъекты Союзного государства сохраняют своё членство в ООН и других международных организациях, единое членство исключает, а Союзному государству предрекает обладание самостоятельной международной правосубъектностью (ст. 6 Проекта).

Интересно, верят ли авторы проекта, что международное сообщество согласится наделить объединение России и Белоруссии дополнительным – третьим – голосом в ООН? И кто будет постоянным членом Совета Безопасности ООН, Российская Федерация или Союзное государство?

Ещё более показательный пример. По действующему Договору Союзное государство знаменует собой новый этап в процессе единения народов двух стран в демократическое правовое государство (ст. 1 Договора), является светским, демократическим, социальным, правовым государством, в котором признаются политическое и идеологическое многообразие (ст. 5). В Проекте к такой формулировке добавлено, что власть в Союзном государстве принадлежит народам субъектов Союзного государства (ст. 3), а значит, юридически сохраняет свою делимость.

Проект механически, без какого либо углубления или совершенствования воспроизводит многие нормы международно-правового Договора: неизменны 15 предметов исключительного ведения Союзного государства (ст. 17 Договора, ст. 20 Проекта) и 15 вопросов совместного ведения (ст. 18 Договора, ст. 21 Проекта), неизменна структура государственных органов, лишь убран статус Постоянного комитета Союзного государства, который по Договору наделялся чисто аппаратной функцией ответственности за подготовку заседаний Высшего Государственного Совета (ст. 48 Договора). По проекту  смысл его сохранения скорее мемориальный, а роль ещё более снижена, поскольку его компетенция, порядок формирования и деятельности опущены до уровня регулирования Положением, утверждаемым Высшим Государственным Советом по представлению Совета министров (ч. 3 ст. 38 Проекта).

Из проекта Конституционного Акта полностью выброшены вопросы бюджета. Нет, о наличии и порядке принятия бюджета Союзного государства упоминания есть (ст. ст. 20, 25, 31, 32, 34, 36 Проекта), но только упоминания о процедуре. Полностью отсутствуют основы формирования и расходования союзного бюджета, нет даже намека на налоги или сборы. Разделы “Бюджет Союзного государства” и “Принципы формирования единого экономического пространства”, имевшиеся в Договоре, из проекта устранены. Планируется, что с момента вступления в силу  Конституционного Акта Договор от 8 декабря 1999 г. сохранит свое действие в части, не противоречащей Конституционному Акту (ст. 47 Проекта), но, во-первых, Договор не предусматривает союзных налогов и сборов, во-вторых, кто возьмется предугадать, какая часть разделов Договора будет считаться действующей? К примеру, Программа действий, одобренная 8 декабря 1999 г. и являющаяся частью Договора (ст. 63 Договора), устарела по срокам (воссоединение государств должно было завершиться за 2000-2005 гг.), но актуальна по содержанию – она предусматривает полное выравнивание основных макроэкономических показателей и проведение единой структурной политики, унификацию гражданского и налогового законодательства с проведением (с 2001 года!) единой налоговой политики и т.д.[27] В каком виде сохранят своё действие разделы этой Программы?

  Сомнительны многочисленные оговорки в проекте Конституционного Акта. В ст. 15 провозглашается, что граждане Союзного государства пользуются равными правами и несут равные обязанности на территории любого субъекта Союзного государства. Но дальше уточняется: “если иное не предусмотрено конституциями и законами субъектов Союзного государства, а также договорами между субъектами Союзного государства” (ст. 15 Проекта). Утверждается, что граждане Союзного государства будут иметь равный доступ к государственной службе в органах Союзного государства, но затем вновь уточняется, что доступ будет “на условиях, определенных законом Союзного государства” (ч. 4 ст. 16 Проекта). Нас спокойно информируют, что некий закон ограничит конституционное право граждан, закрепленное, в т. ч., в ст. 12 самого Проекта.

Ещё Гегель, выступая против извращения понятий о государственном праве и праве на свободу, требовал, чтобы «определения, данные в конституции... могли стать основой благосостояния народа»[28]. Д.А. Керимов сделал из этого обоснованный вывод, что конституция должна совпадать с её реализацией, ибо государство и народ едины лишь в том случае, если государственная жизнь построена на принципах свободы[29]. Только продуманное государственно-правовое устройство способно обеспечить реальную свободу или, как подчеркивал Ф. Шеллинг, свобода не должна быть милостью или благом, «свобода должна быть гарантирована порядком, столь явным и неизменным, как законы природы»[30]. А всеобщее правовое устройство является «условием свободы, так как без него свобода гарантирована быть не может»[31].

На практике нет сегодня равенства прав и обязанностей между гражданами Беларуси и России, а Конституционный Акт не обещает этого равенства и в будущем.

Не менее чудна норма ст. 8 Проекта. Вначале твердо провозглашается, что на территории Союзного государства не допускается создание каких-либо ограничений, препятствующих свободному перемещению товаров, услуг, капиталов, рабочей силы. Краеугольный принцип интеграции! Но в следующей части той же статьи сообщается, что ограничения на перемещение товаров, услуг, капиталов, рабочей силы могут вводиться законами не только Союзного государства, но и законами субъектов Союзного государства. Причины благие: обеспечение безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей.

Напоминаю, речь идет не о внешних границах, а о внутренних границах на территории Союзного государства. И такое «единение» хотят выдать за мечту народов?

Проект провозглашает наличие единой денежной единицы (валюты) и единого эмиссионного центра, но, при отсутствии указания на сроки их введения (по Программе действий это был 2005 год[32]), сохраняется хождение национальных денежных единиц (ст. 9 проекта). Так в чем же шаг вперед от нынешнего «полуединения»?

Внутренние противоречия проекта Конституционного Акта порой принципиальны. С одной стороны, предполагается возможность подготовки и принятия Конституции Союзного государства (ст. 48 Проекта), с другой, предусматривается возможность внесения поправок в сам Конституционный Акт (ст. 20, 31, 32 Проекта), причем масштаб и характер таких поправок не оговаривается. Вызывает сомнение и то, что в иерархии нормативно-правовых актов, действующих в Союзном государства, все законы субъектов Союзного государства, в том числе федеральные конституционные законы Российской Федерации, будут стоять ниже нормативно-правовых актов любых государственных органов Союзного государства (ст. 42 Проекта).

В ст. 34 Проекта механически повторен из ст. 43 Договора перечень четырех субъектов законодательной инициативы в Союзном государстве: Высший Государственный Совет, Совет министров Союзного государства, Палата Союза, группа депутатов Палаты Представителей Парламента Союзного государства численностью не менее 20 депутатов. Но если в 1999 г. этот перечень можно было объяснить спешкой при подготовке Договора, вызванной стремлением к ускоренной интеграции, то по прошествии 20 лет нельзя не задаться вопросами. Почему права законодательной инициативы будет лишена Палата Представителей Парламента, если Палата Союза его имеет? Почему не наделить правом законодательной инициативы национальные парламенты субъектов Союзного государства? Почему, наконец, лишены права законодательной инициативы главы субъектов Союзного государства?

Можно назвать и иные несовершенства проекта Конституционного Акта Союзного государства, но представляется, что даже на основе уже приведенных примеров позволительно сделать вывод о правовой и политической несостоятельности официального проекта документа, с которым связывают свои надежды на единение и лучшую жизнь народы Республики Беларусь и Российской Федерации. Официальный проект Конституционного Акта Союзного государства не создает нового качества государственного устройства, ограничиваясь в лучшем случае формальным учреждением нового сложносоставного субъекта международных отношений. Проект служит примером тех негативных предпосылок развития российской государственности, которые делают развитие этой государственности невозможной[33].

Можно, конечно, недостатки Проекта объяснить общим кризисом конституционализма, порожденным вызовами в отношении всей современной правовой цивилизации[34], но это не приведет к решению проблемы. Межгосударственная интеграция наших стран требует совершенствования, как нуждается в развитии и само наше общество. Отсюда ключевой вопрос: каковы могут быть альтернативы в деле дальнейшей российско-белорусской интеграции?

Первая альтернатива, в неизбежности которой нас пытаются убедить давние геополитические недруги: объединение Белоруссии и России не состоялось и уже невозможно. Народы устали от невыполненных обещаний, национальные элиты рассорились и стали несовместимыми. Однако, масштабы глобальных вызовов и реальности социально-экономического развития, как и нарастание проблем на цивилизационных границах и Беларуси, и России предостерегают против выбора такой альтернативы. Выживание поодиночке будет более трудным, если вообще возможным.

Вторая альтернатива: идти дальше по пути интеграции, что потребует подготовки другого проекта Конституционного Акта Союзного государства. Речь идёт не об авторских вариантах (с 2000 года появились проекты Конституционного Акта А.С. Автономова, С.Н. Бабурина, Ю.Е. Князева, Государственного секретаря Союзного государства П.П. Бородина, Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Государственной Думы России, белорусской группы экспертов и другие), а о принципиально иных подходах и принципах такого документа. Оставляя пока в стороне вопрос о расширении числа участников союзного интеграционного проекта, следует предварительно, до определения конкретной модели объединения, ответить на два вопроса:

Какова цель Конституционного Акта?

Какие задачи Конституционный Акт призван решить?

Не подлежит сомнению, что формирование единой наднациональной политической и правовой системы может успешно проходить только в процессе межгосударственной интеграции, характеризующейся созданием прочных связей, которые обеспечивают взаимозависимость национальных интересов сторон[35]. Таким образом, целью Конституционного Акта может быть только учреждение единого российско-белорусского Союзного государства.

Конституционный Акт должен стать Конституцией Союзного государства. Российско-белорусское Союзное государство призвано быть тем, по выражению К. Шмитта,  единственным устанавливающим порядок пространственным образованием, которое станет и важным элементом стабильности международно-правового порядка[36].

Конституционный Акт призван решить две ключевые задачи конституирования нового субъекта международных отношений: определить государственное устройство Союзного государства и сформировать его правовую систему. Именно эти задачи перед ним поставлены Договором 1999 года (ч. 1 ст. 62). Именно эти задачи не решены ни упомянутым Договором, ни официально подготовленным проектом Конституционного Акта.

От баланса интересов государств-участников – к общим интересам

Союзное государство с момента своего учреждения должно уйти от полумер, намеченных Договором о создании Союзного государства. Оно должно обладать своими собственными финансами, своими источниками доходов, имеет целью не только внешнюю и внутреннюю безопасность, но и “общеполезные учреждения”, например, в виде дорог и банков. Союзное государство издает законы, обязательные для всех его граждан и должностных лиц. В союзном государстве, подчеркивал ещё Б.Н. Чичерин, есть настоящая государственная власть, хотя и ограниченная правами членов, и именно центральная союзная власть представляет государство во внешних сношениях; она одна имеет права войны и мира[37]. Возможности государств-наций контролировать свою судьбу и влиять решающим образом на мировое развитие стремительно уменьшаются, отдавая первенство межгосударственным интеграционным образованиям и складывающимся союзным государствам[38]. И уж, конечно, в Союзном государстве не может быть и речи, чтобы осуществление предметов совместного ведения проходило в виде принятия (заключения) договоров и их ратификации национальными парламентами, как считает В.И. Шабайлов[39].

Процесс образования Союзного государства ни в коей мере не посягает на государственность ни  Белоруссии, ни России, на их суверенные права и конституционные принципы. Все решения, которые принимает та же Белоруссия в процессе интеграции с Россией, принимаются ею самостоятельно, суверенно, исходя из собственных интересов и оснований. Это будет еще более очевидно, если вслед за белорусским ученым В.Г. Гавриленко вернуться к Аристотелю, Цицерону и Гегелю и воспринимать государство как союз народа, объединенный законом в одно юридическое целое, управляемое верховной властью для осуществления общего блага[40]. Тем более, что это соответствует традиционному для отечественного правоведения пониманию государства как политического союза или соединения людей, отличительным признаком которого является власть[41]. С.А. Авакьян подчеркивает, что с образованием федеративного (союзного) государства у него появляется государственный суверенитет, но и субъекты федерации сохраняют свой полный суверенитет, и обе стороны взаимодействуют в осуществлении своей компетенции с учетом обладания суверенитетом[42]. Представляется, всё же что, во-первых, отмеченное качество относится только к договорным федерациям и, во-вторых, в союзном  государстве – особого рода федерации – более точно говорить о рождении консолидированного суверенитета.

Консолидированный суверенитет означает совместное (объединенное) осуществление соединившимися государствами верховенства своей государственной властью над объединенной территорией[43]. Параллельное существование консолидированного суверенитета союзного государства и суверенитета государств, в него объединившихся, возможно при выполнении двух условий:

Во-первых, при продуманном разделении компетенции, в результате которого деятельность отдельных государств-членов (субъектов союзного государства) либо совершенно прекращается и заменяется собственным управлением союзного государства, либо приобретает очень регламентированный характер, когда органы субъекта союзного государства действуют на основании законов и под контролем союзного государства. В вопросах оставшейся компетенции суверенитет государства-члена ничем не ограничен. В пределах же компетенции союзного государства на равных условиях исчезают все различия государств-членов, осуществляющих свой суверенитет посредством участия в формировании верхней палаты союзного государства, а иногда и иных его органов.

Именно в этом ключе следует понимать характеристику  Ю.А. Тихомировым передачи и приобретения полномочий государствами как особую меру самостоятельности государств[44]. При межгосударственной интеграции рождается новая форма передачи полномочий – их построение. Передавая часть своих полномочий, государство-участник приобретает новые права. Ю.А. Тихомиров приводит их виды: возможность участия в обсуждении проектов решения межгосударственных объединений, внесение предложений, участие в принятии решений, пользование льготами и преимуществами членства, правовую защиту национальных интересов и др[45]. Дополнительные возможности укрепляют суверенитет.

Во-вторых, параллельное существование консолидированного суверенитета союзного государства и суверенитета государств, в него объединившихся, имеет место при сохранении различия в статусе субъектов союзных государств и субъектов традиционных федераций, тем более, при принципиальном отличии от унитарного государства. От унитарного государства союзное государство отличается тем, что находящиеся в его составе государства вне компетенции, отнесенной к союзному государству, сохраняют свой статус, прежде всего в вопросах их самоорганизации. В отличие от исторически сложившейся федерации, способной как создавать, так и ликвидировать свои составные субъекты, союзное государство строится по принципу: неразрушимый союз, составленный из неразрушаемых единиц[46].

Только консолидированный суверенитет поднимает баланс интересов государств-участников на уровень их общего интереса, создает союзное государство, в котором суверенитет принадлежит только ему, а не его составным частям, что остается критерием федеративности государства.  Потому союзное государство и остается особым видом федерации как соединение государств-участников в такое территориально-административное и пространственно-властное государственное единение, которое связано с известной самостоятельностью входящих в него единиц при несомненной подчиненности центру, основано на общественном согласии по поводу этого и обеспечено идеологическими, конституционными и организационными средствами[47]. При некорректности понятия самоограничения государством суверенитета в интеграционных процессах[48], именно добровольное конструирование государствами консолидированного суверенитета выводит межгосударственную интеграцию на более высокий уровень.

Совершенно недопустимо воспринимать Конституционный Акт как международный договор, и полагать, что взаимоотношения Беларуси и России в рамках Союзного государства должны регулироваться нормами международного права, а акты органов Союзного государства «должны носить международно-правовой характер»[49]. Указание на надуманное противоречие конституционно-правового характера Конституционного Акта суверенитетам двух государств юридически безосновательно и неуместно, ибо в уже ратифицированном обеими Сторонами Договоре закреплены обязательства Беларуси и России после одобрения Конституционного Акта на референдумах государств-участников внести необходимые дополнения и изменения в свои конституции (ст. 62 Договора). И никакого урона суверенитету друг друга! Просто не надо заниматься обманом народов и выдавать некий неустойчивый экономический и военный союз за уже существующее Союзное государство. Любые виды двустороннего сотрудничества Беларуси и России, как бы их ни превозносили – это не Союзное государство. Это ординарное международное сотрудничество двух соседних государств.

При всем значении втягивания в орбиту глобального упорядочения общественных взаимодействий всё большего количества государств, институционализация требует адаптации локальных институтов к универсальным стандартам международного взаимодействия. И если такие стандарты не должны, как подчеркивает Е.А. Лукашева, полностью нивелировать местную институциональную специфику в межгосударственном взаимодействии вообще[50], то тем более это относится к участникам создания союзного государства. 

В союзном государстве отдельные его субъекты принципиально равны, любые отклонения от этого принципа должны закрепляться в конституции (конституционном акте). Обеспечение равенства субъектов прямо влияет на повышение степени устойчивости государственного суверенитета, которую определяют по трем группам показателей: социально-экономическим, политическим и культурно-идеологическим, отводя важную роль не только органам государства, но и гражданскому обществу[51].

Однако, равенство субъектов Союзного государства не должно доводиться до абсурда. Возьмем международную правосубъектность. Уверенность, что в создаваемом Союзном государстве Беларусь неизбежно утратит место в ООН[52], лишено оснований, поскольку Белорусская ССР стала членом ООН, являясь частью союзного государства – СССР. А вот Российской Федерации надлежит передать и место в ООН, место и своё право вето в Совете Безопасности ООН, Союзному государству. Такое решение будет для Российской Федерации не утратой суверенитета, а его эффективной консолидацией.

При обосновании закономерности интеграции в Европейском Союзе не случайно как позитивный факт отмечают как общие тенденции денационализации государственности и разгосударствления политики, так и рост централизации фискально-финансовых властей[53]

Создание эффективного механизма управления Союзным государством

Для успеха в становлении и развитии Союзного государства важна согласованность действий государственной власти двух государств-участников, начиная с согласования реформ национальных систем государственного управления[54]. Правы белорусские ученые В.Г. Гавриленко, Н.И. Ядевич и В.П. Изотко, которые, опираясь на анализ проблем государства, сделанный еще в конце XIX века Б.Н. Чичериным, обоснованно указывают на сложность механизма центральной власти как на самое уязвимое место в системе Союзного государства, главную причину его слабости.[55]

Если применительно к российскому федерализму М.С. Саликовым уместно выдвигается предложение о принятии Основ федерального законодательства по предметам совместного ведения, которые устанавливали бы базовые принципы, правила и направления[56], к которым С.Э. Несмеянова относит запрет на вторжение в вышестоящую сферу ведения и компетенцию, оптимизацию соотношения принципов самостоятельности и ответственности всех уровней власти и др.[57],  то с Союзным государством ситуация иная. Давно и решительно поддерживаю предложение профессора Ю.А. Тихомирова о том, что при распределении компетенции в союзном государстве эффективнее полностью отказаться от вопросов совместного ведения, исчерпывающе определив компетенцию союзного ведения с отнесением всех иных вопросов к ведению субъектов Союзного государства[58].

Понимая, что без создания властной государственной вертикали любые благие пожелания так и останутся на бумаге, особо взвешенно стоит подойти к формированию структуры союзных органов власти. Механизмы Союзного государства должны быть прямо указаны и четко сконструированы, как в институциональном плане, так и в их взаимодействии. Перечень институтов Союзного государства должен быть исчерпывающим: глава Союзного государства (Президент), Союзный Парламент, Союзное Правительство, Союзный суд, Союзная Счетная палата, Объединенные Вооруженные Силы, Служба государственной безопасности, Таможенная служба, Государственный банк Союзного государства.

При безусловной важности равноправия двух объединяющихся государств в Союзном государстве может быть только один глава. Опыт древнеримских консулов, механически менявшихся по принципу ротации на посту  командующего римскими войсками даже во время войн, как и опыт существования четырех председателей ЦИК СССР (ст. 27 Конституции СССР от 31 января 1924 г.) или ежегодная ротация Председателя Президиума СФР Югославии, имевшая место в 1980-1992 гг. после смерти И. Броз Тито, не показали эффективности. Как и принцип ротации Председателя Высшего Государственного Совета Союза Беларуси и России, существующий с 1996 года, но за 25 лет ни разу не применявшийся.  

У Союзного государства должен быть Глава, если не Император, то Президент, являющийся Верховным главнокомандующим Вооруженных Сил, наделённый правами и обязанностями в рамках согласованной компетенции Союзного государства. Высший Государственный Совет в сегодняшнем его виде не будет способствовать эффективности союзной государственной власти.

В одной стране должен быть один президент, и кто им станет в странах, которые принято определять как демократические, решается на выборах.

Опасения белорусских политиков о заведомо неравных шансах субъектов Союзного государства при всеобщих выборах Главы Союзного государства могут быть сняты через систему конституционно-правовых гарантий. К ним должна быть отнесена такая черта государственного устройства Союзного государства, как особый способ формирования верхней палаты Парламента, которую будет правильнее назвать Высшим Государственным Советом. Нельзя ограничиваться при её формировании делегированием лишь членов национальных парламентов. Следует предусмотреть квоты от парламентов, от национальных политических партий и общественных объединений, от религиозных конфессий и квоты глав субъектов Союзного государства. Председателем Высшего Государственного Совета как верхней палаты Союзного парламента, как и Вице-Президентом Союзного государства должен по должности быть Президент Республики Беларусь. Президент Союзного государства по должности будет Президентом Российской Федерации. 

Вторая палата Союзного парламента – Верховный Совет – должна состоять из депутатов, избранных всеобщим равным прямым тайным голосованием по пропорциональной или смешанной избирательной системе. Ныне действующие положения Гл. II «Парламент Союзного государства» Договора могут лечь в основу соответствующих статей Конституционного Акта с учетом выше указанных принципов формирования палат. Тем более, что в формировании верхней палаты соединятся как современный опыт Республики Беларусь и Российской Федерации, так и опыт Российской империи, опыт трансформации США из военно-политической конфедерации в федеративное государство, но прежде всего бесценный опыт Союза ССР.

Союзное Правительство (Совет Министров). Конституционный Акт должен воспринять основное соответствующего раздела из Договора. В случае самой серьезной решимости успешно завершать процесс воссоединения двух государств следует ликвидировать Постоянный Комитет Союзного государства и закрепить механизмы уже «чистого» Союзного Правительства. При более длительном процессе реинтеграции следует, напротив, усилить по сравнению с сегодняшним статус Постоянного Комитета как ключевого звена, обеспечивающего реальное воссоединение.

Одним из важнейших факторов, от которого зависит успешность реализации задач становления Союзного государства, является определение системы исполнительной власти в Союзном государстве. Пора формально-юридически зафиксировать, что Председателем Совета Министров Союзного государства является Председатель Правительства Российской Федерации, а его первым заместителем – глава Правительства Республики Беларусь. Особенно в случае расширения участников Союзного государства Союзное правительство только тогда будет эффективным, когда главы республиканских правительств будут по должности заместителями Председателя на союзном уровне. Главы республиканских правительств, входя в союзный Совет Министров, не могут не иметь функциональной привязки к его деятельности, даже если никаких конкретных дополнительных обязанностей на них возложено не будет. Председателем Совета Министров Союзного государства должен по должности быть глава Правительства Российской Федерации.

Союзный суд. Следует сохранить и опробовать тот конституционно-правовой статус Суда Союзного государства, который намечен ст. 50 Договора: Суд Союзного государства призван обеспечить единообразное толкование и применение Конституционного Акта и всех иных нормативно-правовых актов Союзного государства. Структура, самые общие принципы формирования и деятельности Суда Союзного государства – конечно, вопросы Конституционного Акта.

Союзная Счетная палата. Учреждаемая для осуществления контроля за финансами Союзного государства, Счетная палата обретет особое значение лишь при установлении прямых налогов и сборов в союзный бюджет. Но её структуру и полномочия, должен если не закрепить, то наметить Конституционный Акт.

Объединенные Вооруженные Силы Союзного государства. Конституционный Акт призван в самой общей форме закрепить объединение Вооруженных сил Российской Федерации и Республики Беларусь в единое целое, включая единое Верховное Главнокомандование. Именно на основе норм Конституционного Акта впоследствии должны разрабатываться Военная доктрина и Концепция национальной безопасности Союзного государства.

Служба государственной безопасности, включающая пограничную стражу, и Таможенная служба должны иметь союзный статус, хотя и  могут быть лишь обозначены в Конституционном Акте с указанием, что будут функционировать на основе специальных союзных законов. Государственный банк Союзного государства должен в силу Конституционного Акта получить функции единого эмиссионного центра, отвечающего за укрепление экономической системы Союзного государства.

К правовой системе, обеспечивающей интересы каждого гражданина и единого Отечества

Ещё А.Д. Градовский подчеркивал, что  любой Основной Закон, должен выражать лишь общие принципы союзного права[59]. Это в полной мере относится к Конституционному Акту, призванному стать Конституцией Союзного государства – несущим стержнем правовой системы Союзного государства. Право, подчеркивает М.Н. Марченко, умеряя государство и удерживая его в рамках сформированного и поддерживаемого им правопорядка, никогда не становится самоцелью[60], а правовая система охватывает, в чем следует согласиться с С.В. Полениной, все правовые феномены, включая правосознание, правовую культуру и т.д.[61] Следует учитывать и то, что в силу своей полимодальности и полиморфности право складывается из ряда взаимозависимых величин, среди которых нет доминантной[62].

Исключительно важно, чтобы Конституционный Акт четко зафиксировал основы союзной правовой системы, что предполагает определенную концепцию социального строя, прямо влияющую на способы создания и толкования правовых норм[63], сбалансированный механизм принятия решений союзными органами власти и систему союзных правовых актов. Правовая система Союзного государства не может быть просто соединением национальных систем права Республики Беларусь и Российской Федерации, тем более, что при их близости они имеют и важные различия, прежде всего в вопросах регулирования собственности. Помимо создания массива союзных нормативно-правовых актов на эффективности правовой системы Союзного государства будет сказываться гармоничность соединения российской и белорусской правовой культуры и успешность совмещения сложившейся правовой практики двух суверенных государств. Тем важнее минимизировать вопросы союзного ведения, оставив максимально возможную компетенцию за субъектами Союзного государства.

В основе стремления восточных славян и братских им народов к государственному единству – сущностно единое восприятие абсолютных нравственных ценностей. Сама жизнь в Союзном государстве призвана строиться на понимании: «построение общества всеобщего благоденствия никогда не принесет человечеству счастья, если поиски этого благоденствия будут осуществляться вне контекста духовных потребностей человека»[64].

И всё же, при всей важности закрепления в Конституционном Акте духовно-нравственных основ Союзного государства, вопросы детальной проработки высших конституционных ценностей – гарантий достоинства, прав и свобод человека и гражданина, веры, святынь, нравственности, единого Отечества – следует оставить предметом национальных конституций. Хотя именно права человека выступают основой интернационализации конституционного права[65], на союзном уровне можно закрепить лишь принцип их наличия и безоговорочное равенство прав и обязанностей граждан Союзного государства. Системное единство конституционно-правовых ценностей, как прямо выделенных в национальных конституциях, так и выявляющихся в процессе толкования конституций[66], должно получить в Конституционном Акте лишь исходную опору, что будет важным условием конституционной самоидентификации Союзного государства.

Имеющаяся в Договоре система правовых актов Союзного государства нуждается в доработке. Договор о создании Союзного государства со вступлением в силу Конституционного Акта должен, как представляется, в качестве международно-правового акта уйти в историю, в лучшем случае – в зону международно-правовых актов Союзного государства. Высшей силой на территории Союзного государства могут обладать только  Конституционный Акт и конституции субъектов Союзного государства.

При непреложной значимости для экономической и юридической интеграции «типологии управленческих взаимоотношений»[67], достаточно длительный период становления правовой системы Союзного государства будут действовать ранее подписанные договоры между субъектами Союзного государства, постепенно  заменяемые нормативно-правовыми актами соответствующего уровня компетенции.

Международные договоры Союзного государства неизбежно будут базироваться на правопреемстве международных обязательств Беларуси и России, далеко не всегда тождественных.

Законы Союзного государства, декреты и постановления его государственных органов должны регламентировать существование единых вооруженных сил, пограничной и таможенной служб, союзной службы государственной безопасности, союзного бюджета, союзных налогов и сборов. Без налогового и финансово-правового регулирования обязательств всех субъектов экономической деятельности в рамках единого торгового и таможенного пространства Союзного государства просто не будет[68]. И, конечно, следует при этом помнить совет Эразма Роттердамского, что принимая законы, следует остерегаться того, чтобы они «не служили выгоде казны или частным интересам знати, но во всем служили образцом честности и общей пользы»[69].

В компетенцию Суда Союзного государства должны входить, как уже говорилось, только вопросы Союзного государства, включая конфликты правовых интересов субъектов Союзного государства. Решения Суда Союзного государства должны обладать высшей юридической силой на всей территории Союзного государства.

Рассмотрение конкретных уголовных, гражданских и административных дел, как и вопросов соответствия правовых актов национальным конституциям, должно завершаться на уровне субъектов Союзного государства. Вот внесение поправок в национальные конституции, приведенные после утверждения Конституционного акта референдумами двух государств в соответствие с Конституционным Актом – предмет внимания Суда Союзного государства. Поправки, противоречащие Конституционному Акту, не должны вступать в силу на основании официального заключения Суда Союзного государства, возможно и через соответствующие решения союзного Парламента и союзного Президента.

Сложнее дело обстоит с формированием правовой культуры и правовой практики Союзного государства. Совершенно обоснован вывод, что современный проект обновления отечественной правовой упорядоченности общественных отношений должен быть основан на правокультурной преемственности и этнополитической адаптации властно-правовых институтов и структур[70]. Не будет успеха у Союзного государства, если белорусов и великороссов продолжать рассматривать и в правовом отношении, и в повседневности в качестве раздельно развивающихся народов. Общность государственная возможна только при осознанном восстановлении национального единства. Подобно тому, как Президент Российской Федерации В.В. Путин своим Указом № 703 от 6 декабря 2018 г. охарактеризовал многонациональный народ России как единую российскую нацию[71], так и в Союзном государстве надо будет признать возрождение объединением белорусов и великороссов единой русской нации. Не случайно ещё Б.Н. Чичерин подчеркивал, что союзное государство основано на понятии о народе как едином целом, хотя составленном из частей, образующих раздельные союзы[72]. Уместно вообще определять государство как публичным образом организованный народ[73]. Потому и непреложно, что именно единая народная воля является единственным верховным началом государственной жизни, правомерным источником всякой власти и вместе с тем её нравственным освящением[74].

Именно поэтому будущее Европейского Союза видят в приобретении им новой национальной основы при развитии сильного чувства политической идентичности с новым (кон)федеративным государством – чувства, основанного на конституционном патриотизме[75]. Велика роль и возникающей новой культурной идентичности Европы. Похожим образом протекают геополитические процессы на постсоветском пространстве.

***

Представление, являющееся по словам М.Н. Марченко аксиомой, об  обществе как основе и исторической колыбели государства, без которого последнее никогда бы не появилось “на белый свет” и без которого оно никогда бы не состоялось[76], полностью относится к Союзному государству. Формирование союзной правовой системы соответствует складывающейся новой роли права в современном обществе, когда возрастает потребность эффективного правового обеспечения проектного, отраслевого, территориального управления с учетом соответствующих компетенций. Объединенная правовая система увеличит гибкость сочетания национально-правовых и международно-правовых регуляторов, позволяющих успешно решать как национальные стратегические задачи, так и стратегические задачи международного сообщества. Оправданно говорят и о назревшем процессе  интернационализации административного права[77].

В сегодняшних условиях в процессе интеграции постсоветского пространства следует учитывать и сложившийся в сознании современного белорусского гражданина образ своего отечества “как цивилизационного, суверенного молодого государства с древними традициями, способного выполнить уникальную историческую миссию инициатора интеграционных процессов на постсоветском пространстве”[78]. Из этого тем более вытекает, что именно общество на референдуме призвано определить характер Союзного государства, особенно при рассмотрении государства как типа общества, возникшего на этапе социальной стратификации[79]. Но для принятия решения обществу должен быть предоставлен продуманный, отвечающий возникшим перед современным человечеством задачам проект Конституционного Акта Союзного государства.

Отвечают за качество Конституционного Акта не столько президенты, сколько парламенты – союзный и национальные – ибо именно они по своему предназначению призваны быть чуткими и точными барометрами политической погоды, равно как и стойкими борцами за коренные интересы общества[80]. И пусть парламентаризм не охватывает всей политико-правовой широты народовластия (народного представительства)[81], именно постоянно работающие высшие органы народного представительства призваны сказать перед референдумом своё решающее слово в вопросе об интеграции.

Наблюдение, что в основании каждого нового государственного образования лежит насилие[82] применимо и к российско-белорусскому Союзному государству. Но это насилие на постсоветском пространстве должно остаться в общем прошлом, в уже имевшей место в истории совместной борьбе против нашествий и кризисов. Наличие в истории наших народов  ранее существовавшего российско-белорусского государственного единства – с Русского царства до Советского Союза – позволяет говорить даже не об интеграции, а о российско-белорусской реинтеграции.

Россия, традиционно представляя собою метаисторическую вселенскую православную империю, имеет не географические, а духовные параметры. И даже являющуюся частью русского самосознания давнюю доктрину «Москва – Третий Рим» следует рассматривать не в качестве имперской концепции, подтверждающей право России на овладение территориальным и политическим наследством византийских императоров, а вполне современным эсхатологическим обоснованием национальной идеи[83].

Русские – как вновь соединившиеся белорусы, великороссы и, дай Бог, украинцы – должны остаться частью продолжающегося исторического процесса, а потому следует помнить, что начало пассионарного подъёма неизбежно связано с ломкой устаревших структур и поведенческих стереотипов[84]. Это прямо относиться к государству как той или иной форме Русской цивилизации.

Возможно, следует перестать оглядываться на нигилистические новации и устранить обидную безликость в официальном названии Союзного государства. Пришло время восстановить цивилизационную и культурно-историческую справедливость – перейти в названии Союзного государства к имени “Российский Союз”.

Потому и нужен геополитически нацеленный в будущее, политически точный и юридически продуманный  Конституционный Акт Союзного государства – Российского Союза.

Бабурин С.Н. – доктор юридических наук, профессор, главный научный сотрудник Института государства и права РАН, профессор Московского университета им. С.Ю. Витте, профессор Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского, президент Ассоциации юридических вузов, президент международной Славянской академии наук, образования, искусств и культуры, заслуженный деятель науки Российской Федерации,  В 1996-2000 гг. заместитель Председателя Государственной Думы ФС РФ, заместитель Председателя Парламентского Собрания Союза Беларуси и России, председатель межпарламентской Комиссии по формированию Союзного государства.

Источник: Государство и право. 2019, № 10, с. 7-25

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

 

[1] Интеграционное право: учебник.  / В.В. Блажеев, С.Ю. Кашкин, П.А. Калиниченко и др.; отв. ред. С.Ю. Кашкин. М., 2017. – С. 363.

[2] Право Союзного государства Беларуси и России: учебник: в 2 т. / отв. ред. Р.А. Курбанов. Т. 1. М., 2018. С. 8, 15-17.

[3] Автономов А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: учебник. М., 2012. С. 9. 

[4] Байрамов Ф.Д. оглы. Соотношение функций государства и региональных межгосударственных объединений (современные теоретико-правовые проблемы): Монография. М., 2004. С.143.

[5] Вишняков В.Г. О соотношении норм международного и конституционного права (на примере Белоруссии и России) // Журнал российского права. – 2002. №. 9.

[6] Лазарев В.В. Поиск государства (научно-публицистическое эссе) // Избранные труды. В 3 т. Т. III: Из истории политической мысли.  М., 2010. С. 380.

[7] Калюта А., Анищенко Е. Александр Суворов: для России – герой, для Беларуси – каратель // Деды: дайджест публикаций о беларуской истории. Вып. 12 / Сост., науч. редактирование А.Е. Тараса. Мн.: Харвест, 2013. С. 45-65.

[8] Легенда о Машерове // Деды: дайджест публикаций о беларуской истории. Вып. 13 / Сост., науч. редактирование А.Е. Тараса. Мн., 2014. С. 184-192.

[9] Чернявская Ю. Долгий путь к себе // Деды: дайджест публикаций о беларуской истории. Вып. 1-5 / Сост., науч. редактирование А.Е. Тараса. Мн., 2013. С. 310.

[10] Провалинская Н. Пассионарии не спасовали // Деды: дайджест публикаций о беларуской истории. Вып. 13 / Сост., науч. редактирование А.Е. Тараса. Мн., 2014. С. 296.

[11] Малько А.В., Гуляков А.Д., Саломатин А.Ю. Федерализм в историко-государствоведческом измерении // Государство и право. 2018. № 12.  С. 116.

[12] Провалинская Н. Указ. соч. С. 296.

[13] Джессоп Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее / пер. с англ.  М., 2019. – С. 109.

[14] См.: Забейворота А.И. Интеграционное право в Союзном государстве // Национальные интересы. 2002. № 4. С. 26-28; Михалева Н.А. Правовые проблемы создания Союзного государства России и Беларуси // Государство и право. 2002. № 6. С. 14-21; Долголёв В.Б. Интеграция Беларуси и России – результаты, опыт, перспективы // Национальные интересы. 2006. № 2. С. 23-27; Антоненко А.П. Проблемы реализации договора о создании Союзного государства // Вестник РГТЭУ. 2007. № 1. С. 124-128 и др.

[15] Шиптенко С.А. Тупики экономической интеграции Союзного государства // Университетский вестник (Смоленск).  2016. № 1. Специальный выпуск: «Цивилизационные основы государственности России и Белоруссии». – С. 177.

[16] Никиш Э. Империя без идеи // Политические сочинения / Пер. с нем. СПб., 2011. С. 144-154.

[17] Костенко В.И. Российское государство и право в системе политической культуры. Омск, 2008. С. 74.

[18] Путин В.В. Интервью газете The Financial Times [электронный ресурс] // URL:   https://0,www.kremlin.ru/events/president/news/60836   (дата обращения 30.06.2019).

[19] Шиптенко С.А. Тупики экономической интеграции Союзного государства – С. 170.

[20] Шабайлов В.И. Союзное государство Беларуси и России как форма ассоциированной федерации // Право в современном белорусском обществе. Сборник научных трудов. Вып. 3. Под ред. В.И. Семенова. Минск, 2008.  С. 6.; Право Союзного государства Беларуси и России. Т. 1. С. 145.

[21] Право Союзного государства Беларуси и России. Т. 1. С. 70, 144-145.

[22] Василевич Г.А. Конституционное право Республики Беларусь: учебник. Минск,  2016.  С. 6, 7.

[23] Подробнее см.: Авакьян С.А. Конституционное право России: Учебный курс: В 2 т. Т. 2. М., 2005. С. 28-42; см. также: Ившина И.Н. Создание федеративного государства: сравнительно-правовое исследование. М., 2014. – С. 58-95, 147-168.

[24] Василевич Г.А. Указ. соч. С. 14-28.

[25] Проект Конституционного акта Союзного государства [электронный ресурс] // URL:   https://www.postkomsg.com/news/various/170103/  (дата обращения 30.06.2019).

[26] Военная доктрина Союзного государства. Утверждена Постановлением Высшего Государственного Совета Союзного государства от 26 декабря 2001 г. № 8 // Союзное государство. Сборник основных нормативных правовых документов. В 2 ч. Ч. 2. / Постоянный Комитет Союзного государства. Мн., 2013. – С. 284.

[27] См.: К единому государству: О создании российско-белорусского Союзного государства / под ред. Г.В. Осипова и С.Н. Бабурина. М., 2001. С. 339-353.

[28] Цит. по: Байер В.Р. О философии права Гегеля // Вопросы философии. 1968. № 2. С. 65.

[29] Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М., 2000. С. 446.

[30] Шеллинг Ф.  Система трансцендентального идеализма // Соч. в 2 т. Т. 1. М., 1987. С. 456.

[31] Там же.

[32] К единому государству. С. 342.

[33] Авакьян С.А. Размышления конституционалиста: Избранные статьи. М., 2010. С. 195.

[34] Бондарь Н.С. Конституция России в современную эпоху глобальных перемен: от политических иллюзий к юридическому реализму. М., 2018. С. 23-28. См. также: Зорькин В.Д. Цивилизация права и развитие России / 2-е изд., испр. и доп. М., 2016; Зорькин В.Д. Право против хаоса / 2-е изд., испр. и доп. М., 2018.

[35] Шмаков Р.В. К вопросу о политико-правовых аспектах формирования наднациональности на примере права Европейского Союза // Правовая система современной России: проблемы и перспективы их преодоления. Материалы IV Всероссийской конференции студентов, аспирантов и молодых ученых, г. Коломна, 17-18 мая 2013 г. – Коломна, 2013. – С. 121-122.

[36] Шмитт К. Homos Земли в праве народов jus publicum europaeum. СПб., 2008. С. 179.

[37] Чичерин Б.Н. Общее государственное право. Под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М., 2006. С. 194-195.

[38] Современное государство в эпоху глобальных трансформаций: аналитический доклад / И.М. Рагимов, С.Н. Бабурин, Ю.В. Голик [и др.] СПб., 2019. С. 305-310.

[39] Шабайлов В.И. Указ. соч. С. 9.

[40] Гавриленко В.Г. Основы политологии. Мн., 2000. С. 34.

[41] Ященко А.С. Философия права Владимира Соловьева. Теория федерализма. СПб., 1999. С. 198.

[42] Авакьян С.А. Конституционное право России. Т. 2. С. 44.

[43] Бабурин С.Н. Мир империй: территория государства и мировой порядок.  Изд. 2. М., 2010. С. 75.

[44] Тихомиров Ю.А. Правовой суверенитет: сферы и гарантии // Журнал российского права. 2013. № 3. С. 5.

[45] Там же. С. 9.

[46] См.: Бабурин С.Н. Мир империй. С. 75-79.

[47] Малько А.В., Гуляков А.Д., Саломатин А.Ю. Федерализм в историко-государствоведческом измерении // Государство и право. 2018. № 12.  С. 117, 118. См. также: Добрынин Н.М. Насущные задачи развития российской модели федерализма: онтологический дискурс о системных свойствах федерации // Государство и право. 2017. № 9. С. 34-44.

[48] Морозова Л.А. Современное прочтение теории государственного суверенитета // Государство и право. 2017. № 2. С. 55-61.

[49] Право Союзного государства Беларуси и России. Т. 1. С. 70-71.

[50] Лукашева Е.А. Трансформационные процессы XXI века: институциональный контекст // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2018. Том 13. № 5. С. 12.

[51] Красинский В.В. Защита государственного суверенитета: монография.  М., 2017. С. 115-121, 130-131.

[52] Шабайлов В.И. Указ. соч. С. 8.

[53] Джессоп Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее / пер. с англ.  М., 2019. – С. 301.

[54] Барциц И.Н. Реформа государственного управления в России: правовой аспект. М., 2008. С. 12-15.

[55] Гавриленко В.Г., Ядевич Н.И., Изотко В.П. Правоведение: термины, понятия, определения. Мн., 1998. С. 334.

[56] Саликов М.С. Дефекты в конституционном праве и федеративном строительстве // Пробелы и дефекты в конституционном праве и пути их устранения: Материалы международной научной конференции. Юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. Москва, 28-31 марта 2007 года / Под ред. проф. С.А. Авакьяна. М., 2008. С. 382.

[57] Несмеянова С.Э. К вопросу о «совместном ведении» // Современные проблемы конституционного и муниципального строительства: опыт России и зарубежных стран: Материалы международной научной конференции. М., 10-13 марта 2010 года / Отв. ред. С.А. Авакьян. М., 2010. – С. 221.

[58] Бабурин С.Н. Государствоведение: научные труды. М., 2010. С. 400.

[59] Градовский А.Д. Начала русского государственного права: в 2 т. Т. 1: О государственном устройстве. М., 2006. С. 51.

[60] Марченко М.Н. Правовое государство и гражданское общество (теоретико-правовое исследование): учебное пособие. М., 2019. С. 290.

[61] Поленина С.В. Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия // Государство и право. 1996. № 2. С. 4.

[62] Мамут Л.С. Полимодальность права // Труды института государства и права Российской академии наук. 2013. № 4. С. 8.

[63] Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с франц. В.А. Туманова. – М.: Междунар. отношения, 2009. – С. 25.

[64] Кирилл, Митрополит Смоленский и Калининградский. Свобода и ответственность: в поисках гармонии. Права человека и достоинство личности. М., 2008. – С. 96.

[65] См.: Интернациализация конституционного права: современные тенденции: монография / Под ред. Н.В. Варламовой и Т.А. Васильевой. М., 2017. С. 76-152. См. также: Современное государство в эпоху глобальных трансформаций. С. 335-337.

[66] Комарова В.В. Социальное благополучие человека: конституционная ценность// Социальное благополучие человека: правовые параметры: сборник статей / отв. ред. В.В. Комарова. М., 2019. С. 33-35.

[67] Тихомиров Ю.А. Векторы управления в фокусе права // Вопросы государственного и муниципального управления. 2019. № 1. С. 146.

[68] О роли налоговых и валютно-правовых отношений см., напр.: Цепова А.Е. Правовое регулирование налоговых и валютно-правовых обязательств физических лиц – собственников имущества за рубежом // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2019. Том 14.  № 1. С. 141-165.

[69] Эразм Роттердамский. Воспитание христианского государя. М., 2010. С. 80.

[70] Овчинников А.И., Мамычев А.Ю., Манастырный А.В., Тюрин М.Е. Юридические архетипы в правовой политике России: монография. Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2009. – С. 198.

[71] Указ Президента РФ от 6 декабря 2018 г. № 703 "О внесении изменений в Стратегию государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года, утвержденную Указом Президента Российской Федерации от 19 декабря 2012 г. № 1666" [Электронный ресурс]. // URL:   https://www.garant/hotlaw/federal/1232406.html (дата обращения 14.12.2018).

[72] Чичерин Б.Н. Общее государственное право. Под ред. и с предисл. В.А. Томсинова. М., 2006. С. 194.

[73] Мамут Л.С. Государство как публичным образом организованный народ // Ежегодник российского права. – М., 2000.

[74] Керимов А.Д., Куксин И.Н. Сильное государство как определяющий фактор общественного развития. М., 2017. С. 58.

[75] Джессоп Б. Государство: прошлое, настоящее и будущее / пер. с англ.  М., 2019. – С. 303-304.

[76] Марченко М.Н. Правовое государство и гражданское общество. С. 637.

[77] Тихомиров Ю.А. Векторы управления в фокусе права // Вопросы государственного и муниципального управления. 2019. № 1. С. 155.

[78] Яскевич Я.С. Основы идеологии белорусского государства: курс интенсивной подготовки. Минск, 2007. С. 168.

[79] Иванов Р.Л. Соотношение государства и общества (проблема субстрата государства) // Вестник Омского университета. Серия «Право». 2015. № 2. С. 10.

[80] Лукьянов А.И. Парламентаризм в России (вопросы истории, теории и практики). М., 2010. С. 273.

[81] Шульженко Ю.Л. Понятие «парламентаризм» в отечественной науке государственного права в дореволюционный период // Труды Института государства и права Российской академии наук. 2015. № 5. С. 36.

[82] Исаев И.А. Закон и Революция. Легальные основания революционного мифа. М., 2019. С. 53.

[83] Логинов А.В. Власть и вера. М., 2005. С. 242.

[84] Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 2012. С. 121.

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.