Вы здесь

Мнение: Главный урок революции — никто не хочет повторения

Россия подошла к памятной и знаковой дате. Исполняется 100 лет со дня октябрьского переворота, в результате которого большевики отняли власть у Временного Правительства, и начали советскую эпоху в истории нашей страны.

Что же произошло тогда и какие последствия переживаем сегодня? С какими мыслями и чувствами мы встречаем эту дату? Какие выводы должны быть сделаны нашими современниками и как мы должны использовать этот исторический опыт? Закончена ли  гражданская война в умах и сердцах россиян и насколько серьезна поляризация общества по принципу отношения к ключевым событиям и персоналиям нашей истории?

— Парадоксально, но мне кажется, что на сегодняшний день все политические силы России, включая даже коммунистов и исключая маргиналитет, по большому счёту согласны с двумя тезисами касательно 1917 года: во-первых, стране действительно необходимы были реформы, а во-вторых, тех кровавых событий, которые последовали за революцией, можно и нужно было избежать. Предметами острой полемики становятся либо личные и политические качества последнего российского самодержца, либо те или иные аспекты политики ранних большевиков. С тем, что государство разрушать нельзя, тем более государство, находящееся в состоянии войны, которую оно вот-вот выиграет, никто в здравом уме и твёрдой памяти не спорит.

В обыденной среде общим местом является такое объяснение революции: она случается тогда, когда народ уже не может больше терпеть. Объяснение насколько простое, настолько и ошибочное. Собственно, это и не объяснение вовсе. То есть это объяснение, которое «действует» лишь ретроспективно, исходя из конечного результата: если в стране Икс случилась революция, значит, народ не мог терпеть. А если не случилась, значит, ещё мог. Из этого вытекает абсурдистский вывод, что коммунистический строй, включая ранних большевиков, был существенно мягче царского — революций-то больше никто не устраивал. Или в качестве примера можно взять нацистскую Германию с фашистской Италией. Или режим Франко в Испании. Или, если уж доводить до крайности, «красных кхмеров» в Бирме. Везде, получается, было комфортнее простым людям, чем в царской России. Той России, режим в которой был настолько «невыносимым», что не ликвидировала даже Ленина с Троцким, то есть те элементы, которые открыто призывали к революции. Есть над чем задуматься, не так ли?

«При этом режиме невыносимо жить» — это описание психологического состояния конкретного человека или даже группы людей, причём состояния, в которое они себя, порой даже сознательно, ввели. Я вспоминаю разговоры с людьми в «революционном» Киеве образца декабря 2013 года. «Кровавый режим», «катимся в пропасть», «диктаторские законы», «полицейское государство», «закручивание гаек», «отсутствие надежд на будущее» — и всё это говорили люди, имеющие непыльную офисную работу и общающиеся посредством «айфонов» последней модели. Тогда же, кстати, я читал «Белую гвардию» Булгакова, действие которой как раз происходило в Киеве 1917 года, и не мог не провести параллели. Люди внушили сами себе, что живут в аду. Из этого сделали логичный вывод, что для попадания в условный рай необходимо уничтожить ад «до основанья». А когда «ад» уничтожили то, сидя на руинах и огляделись по сторонам, то с ужасом и похмельной головной болью обнаружили, что вот теперь-то как раз ад и наступил, рукотворный ад. Но было поздно пить боржоми.

Главный исторический опыт революции, который, как мне кажется, должны извлечь граждане России, — это понимание ценности государства и государственности. Даже если это государство несовершенно, из этого не следует, что, разрушив «плохую» систему, ты получишь «хорошую». Не получишь. Ты получишь войну всех против всех, а это состояние гораздо хуже любого несовершенного, но государства. Поэтому своих Столыпиных нужно беречь, а лениных — давить, пока они маленькие. Фигурально выражаясь.

В России, да и в целом в мире, историю знают плохо, а идеологические битвы, связанные с революцией 1917 года, разворачиваются в основном на самых краях политического поля. Баталии эти через трансляцию в СМИ кажутся более существенными и широкими, чем они есть на самом деле.

Одно из базовых определений консерватизма — это «не чинить то, что не сломано», или, перефразируя, «не знаешь, как оно работает, не лезь улучшать». По-моему, в вопросе исторической и идеологической политики в отношении 1917 года Российское государство показывает себя как безусловного консерватора.

Станислав Бышок, политический аналитик CIS-EMO 

Источник: Polit-sc.ru

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.