Вы здесь

Эксперт: Основная версия петербургского теракта — исламские радикалы

Эксперты рассказали «Ридусу» о том, почему теракты в метро в России по-прежнему возможны, кто наиболее вероятный организатор взрыва в питерской подземке, и какие политические последствия могут быть.

Теракты в метро в России случались неоднократно. После них много говорилось о повышении мер безопасности. Правда, единственным наглядным свидетельством этих усилий стали рамки металодетекторов, которые ни на какой металл не реагируют, да патрули органов охраны порядка, вылавливающие из толпы подозрительных, на их взгляд, людей.

Тем не менее, на фоне трагического происшествия в Санкт-Петербурге закономерно возникает вопрос:

Почему этот теракт стал возможен, несмотря на все вышеозначенные меры, тем более во время визита президента РФ, когда бдительность должна была усилиться еще больше?

Станислав Бышок, аналитик международной мониторинговой организации CIS-EMO: Когда у нас не происходит терактов, то создается ощущение: зачем нам вообще спецслужбы, раз терактов не происходит. Но дело в том, что их не происходит (несмотря на то, что мы участвуем в операции в Сирии, и у нас все-таки остается какое-то бандподполье на Северном Кавказе), как раз потому, что спецслужбы работают. Совершенно очевидно, что просто не все случаи предотвращенных терактов попадают в прессу, чтобы не раскрывать агентов, которые действуют внутри террористических сетей.

Тем ни менее, мы видим, что все-таки случаются и промахи. В данном случае мы говорим именно про такой промах, причем серьезный. Мало того, что пострадало много людей и это северная столица, это все было спланировано еще и так, чтобы случиться ровно во время выступления там президента Путина.

Понятно, что предполагать какую-то халатность с точки зрения безопасности нельзя, соответствующие меры действительно были усилены. А то, что этот террорист прошел как песок сквозь пальцы — ну, такое тоже случается. Дело в том, что как меры безопасности не усиливай, а теракт не исключен. Не думаю, что нам это когда-либо скажут, но я допускаю, что было там что-то еще предотвращено, даже в течение последнего дня.

Наталья Рогожина, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН: Как показывает опыт других стран, предотвратить теракт невозможно. Даже в такой маленькой стране, как Сингапур, где практически все друг друга знают, премьер-министр сказал: «Мы ожидаем теракта в любой момент». Можно предотвращать какое-то количество терактов, но обязательно где-нибудь будет пробел. Потому что террористы, которые сейчас на стороне «Исламского государства» (запрещено в РФ), в общем-то фанатики. А с фанатиками очень сложно работать. И тут нужно иметь очень большую агентурную сеть, собирать информацию. Потому что без работы с местным населением побороть террористов, опираясь только на службы безопасности и контртеррористические агентства практически невозможно.

Безусловно, они должны проводить эту работу с населением и собирать необходимые сведения и данные, плюс усиливать свою работу по поимке террористов. Не знаю, насколько у нас налажена эта система, но, например, в странах Юго-Восточной Азии между государствами, подверженными угрозам терроризма, существует договоренность о передаче отпечатков пальцев, фотографий подозреваемых, чтобы можно было заранее предвидеть возможность такой угрозы.

Здесь требуется очень кропотливая, сложная работа, как на государственном уровне, так и на уровне населения, чтобы оно тоже было готово к тому, что теракт возможен в любой момент, и проявляло бдительность. Эти же люди где-то проживают. Соответственно, нужно получать информацию о том, кто живет у тебя на лестничной клетке, где подозрительные люди находятся. И это работа также и милиции. Насколько я знаю по собственному опыту, участковый полицейский не интересуется тем, что происходит на уровне отдельного дома.

Конечно, органы безопасности, та же самая полиция, где-то действуют очень халатно. Например, в зале Чайковского, где проходит концерт, перед началом проверяют сумки. Но любой террорист может пройти в перерыве, когда никакой охраны уже не стоит. Система безопасности срабатывает очень одномерно, и нет комплексного подхода. Эта халатность присуща не только России, но и любому другому государству. Смотрите, что творилось в Париже, в Ницце, в Берлине. Это явления одного и того же плана.

Плюс, конечно, нужно работать с мусульманской общиной. Потому что люди из неоткуда не берутся, они радикализируются. Соответственно, с тем же самым мусульманским духовенством тоже нужно работать, и от них получать информацию. Сейчас в странах ЮВА главный упор делается именно на это.

Кто наиболее вероятный организатор теракта в питерском метро?

Станислав Бышок: Сейчас высказываются три основные версии: диверсия со стороны украинских спецслужб, ИГИЛ и какие-то радикальные оппозиционеры. Последнее — просто несерьезно. Все-таки радикальные оппозиционеры — это поджечь двери ФСБ, а теракты — это не оппозиционный стиль. Украина здесь тоже не видится. Непонятно, чего службы безопасности Украины хотели бы этим достичь. Чтобы Путин ввел войска на территорию Украины и дошел бы до Киева? Непонятно, в чем, собственно, провокация. Поэтому ИГИЛ — это версия номер один, которая очевидно и будет отрабатываться. (Помимо ИГИЛ можно рассматривать такие террористические группы, как Джебхат ан-Нусра и Аджнад аль-Кавказ, наследницу Имарата Кавказ  — прим. CIS-EMO.)

Наталья Рогожина: Большая вероятность того, что это ИГ, потому что есть уже исследования, согласно которым чем больше ИГ будет терпеть поражение на территории Ирака и Сирии, тем больше вероятность того, что сторонники этой организации будут совершать теракты в тех странах, которые против нее борются. Сейчас существует такая группа волков-одиночек, то есть, людей, которые могут не входить ни в какие террористические организации, действуют на свой страх и риск. Для совершения теракта денег требуется очень немного — порядка $1000, чтобы собрать необходимое оборудование и взрывчатку приобрести. Это люди, которые разделяют идеологию ИГ. А для самого ИГ неважно, совершил ли этот теракт человек, непосредственно посланный от организации или волк-одиночка. Для них главное, чтобы это было приписано им, потому что они работают на общественное мнение: чем больше будут о них говорить, тем больше будет и сила влияния на общество.

Возможные политические последствия

Станислав Бышок: Разумеется, будут приняты меры чисто технического характера относительно увеличения количества сотрудников соответствующих органов и на метрополитене, и вообще на транспорте. И в аэропортах будут усилены меры безопасности.

Внутри страны, я думаю, будет усилен контроль над соблюдением закона о митингах. В частности, относительных больших скоплений людей, тем более несанкционированных, как это было неделю назад и больше. Я думаю, что они будут пресекаться сильнее.

Если мы пофантазируем и представим, что теракт, или даже несколько терактов, случилось бы во время вот этих больших несанкционированных митингов в Москве или Питере. Мало того, что погибло бы, наверное, больше людей, одновременно это еще таким образом настроило бы определенную часть оппозиционно мыслящих людей против власти, что начались бы серьезные столкновения. Потому что многие люди, которые оказались бы жертвами, посчитали, что это власть, которой не удалось препятствовать митингу, решила вот таким образом их испугать.

Я думаю, что будет запрет на большие массовые акции. И, с одной стороны, часть общества воспримет это положительно, как одну из понятных мер для борьбы с возможными дальнейшими терактами. Но также понятно, что оппозиционно настроенные люди будут говорить, что власть использовала эту трагедию, чтобы закрутить гайки под предлогом обеспечения безопасности.

Источник: "Ридус"

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.