Вы здесь

Бышок: Россия, Украина, Запад - столкновение цивилизаций

[Доклад был прочитал на международном российско-швейцарском симпозиуме "Какой мир для какого мирового порядка?", состоявшемся 26-27 января 2015 г. в Санкт-Петербурге. Симпозиум был организован Женевским Институтом исследований проблем мира GIPRI совместно с СПбГУ, Женевским культурным институтом и при поддержке Генерального консульства Швейцарии в СПб.]

«Чем больше в Киеве будет националистов, тем скорее Украина развалится, а Крым вернётся в Россию». Эту фразу произнёс крымский таксист, который вёз меня из Симферополя в Севастополь в апреле 2013 г. Меньше, чем через год, в Киеве произойдёт государственный переворот под красно-чёрными флагами украинских националистов, а Крым вернётся в состав России.

Государственный переворот – это технология, осуществление которой занимает от нескольких часов до одного-двух дней[1] (в украинском случае: 21-22 февраля 2014 г.). Революция же – это продолжительный процесс. Украинская революция ещё не завершилась. И замороженный конфликт на Донбассе – только часть общей незавершённости.

Что произошло и продолжает происходить на Украине? Существует множество ответов на этот вопрос. Я бы разделил их на прогрессистские и консервативные. Прогрессистские подходы я бы связал со старой концепцией американского политолога Фрэнсиса Фукуямы о «конце истории»[2]. Согласно данной концепции, после окончания Холодной войны, которая, как и Вторая Мировая, была войной идеологий, в мире осталась лишь одна валидная идеология – американская либеральная демократия. Все государства, отказывающиеся от коммунистической или иной тоталитарной модели развития, стремятся осуществить демократический транзит в американском направлении. В этом смысле украинская революция сверхтипична и стоит в одном ряду и с «бархатными революциями» Восточной Европы конца 1980-х гг., и с Арабской весной 2010-х гг. Во всех случаях люди выходили на площади против диктатуры, против коррупции и за сменяемость власти. Это прогрессистский подход.

Консервативный подход к украинским событиям я бы связал с именем другого американского политолога, на определённом этапе научного руководителя Фрэнсиса Фукуямы, Сэмюэла Хантингтона. Хантингтон известен своей концепцией «столкновения цивилизаций»[3]. Согласно Хантингтону, цивилизация – это наиболее высокая ступень культурной идентичности людей (на следующей ступени уже идёт разграничение человечества как вида от иных видов). Цивилизация определяется как объективными элементами, такими как общность языка, истории, религии, обычаев, институций, так и субъективной самоидентификацией людей.

По Хантингтону, Украина в целом относится к Православной цивилизации, ядром которой является Россия. Однако греко-католическая Западная Украина, с XIV по XX вв. бывшая частью католических Польши и Австрии, тяготеет к Западной цивилизации. Исходя из этого, Хантингтон считал маловероятным вооружённый конфликт между Россией и Украиной, но писал о возможности раскола самой Украины по культурно-цивилизационной линии.

В своём докладе я бы хотел подробнее остановиться на критическом анализе консервативного подхода к украинскому кризису и, шире, кризису отношений России и стран Запада.

***

Согласно националистическим интерпретациям и обыденным представлениям, нации в процессе своего исторического развития создают свои национальные государства. Согласно же современным исследователям национализма, таким как Эрнст Геллнер[4], Эрик Хобсбаум[5], Бенедикт Андерсон[6] и отечественный историк Алексей Миллер[7], процесс имеет скорее обратную направленность. Это государства создают нации путём последовательной унификации своего изначально разнородного населения.

Во времена Российской Империи «украинского вопроса» в государстве фактически не стояло по причине отсутствия у населения Малороссии стремления к этническому или государственному обособлению. Когда во второй половине XIX в. появились небольшие кружки украинофилов, как в Малороссии, так и в Петербурге, которые хотели издавать книги на малороссийском наречии, государство ограничило их в том, что им было запрещено печатать их латиницей (была такая идея). В латинице власти справедливо видели проводника польского влияния на население Малороссии[8].

События Гражданской войны  XX в. на территории Украины показали, что их участников мало интересовал национальный вопрос – в отличие от вопроса земельного. Даже Павел Скоропадский, гетман Украины в 1918 г., в своих воспоминаниях признавался, что использовал «украинство» из тактических соображений, надеясь под новым знаменем переждать революционную бурю в Великороссии и после снова объединиться в рамках одного государства[9].

Победа большевиков привела не к свёртыванию, но, напротив, к расцвету украинской квазигосударственности в рамках СССР. В 1923 году в республике начался санкционированный Москвой процесс «украинизации»[10]. В обязательном порядке насаждался «национальный» язык, даже если большинство, особенно в среде городской интеллигенции и рабочего класса, на нём не говорило, на государственные должности назначались «национальные» кадры. Такая политика обосновывалась большевистской идеологией борьбы с «великорусским шовинизмом», который якобы угнетал национальные окраины страны в имперскую эпоху, не давая им развивать не только свою экономику, но и культуру. Одновременно «украинизация» служила внешнеполитическим задачам, связанным с влиянием на Польшу через живущих там украинцев. С 1920 по 1939 гг. украинцы составляли до 30% населения Польши. Они должны были, по мысли советского руководства, проникнуться симпатиями к СССР, видя бурное развитие «украинской Украины» в его составе.

Таким образом, в СССР политика affirmative action, то есть «позитивной дискриминации» так называемых национальных меньшинств, стала государственной задолго до того, как это стало мейнстримом на либеральном Западе[11]. Россия, в узком смысле РСФСР, даже не имела своей собственной коммунистической партии. Коммунистические партии были только у «национальных» союзных республик.

Во время Великой Отечественной войны, как, кстати, и Первой мировой, оккупационные немецкие власти стремились разрушить единство Советского Союза за счёт центробежных сил, делая в своей пропаганде упор именно на мнимые исторические обиды нерусских народностей Союза на великорусских «эксплуататоров». Набирая коллаборантов, оккупационные власти использовали те же самые тезисы, что и большевики, проводившие «украинизацию».

После войны национально-гуманитарная политика СССР несколько видоизменилась. Продолжая «позитивную дискриминацию», государство стало делать больший упор на общесоветский патриотизм. Это не помогло спасти Союз от развала в 1991 г. Союз распался ровно на те самые национальные-территориальные образования, которые государство само создавало и поддерживало в течение 70 лет.

***

Получив независимость, Украина форсировала процесс нациостроительства. Для этого, в частности, были привлечены представители украинской иммигрантской историографии, преимущественно из США и Канады[12]. Это были потомки выходцев из западноукраинских регионов, в т.ч. членов Организации украинских националистов Степана Бандеры, коллаборационистской Украинской повстанческой армии и дивизии Ваффен-СС «Галичина». У этой историографии есть ряд особенностей, о которых можно сделать вывод по учебникам истории, вышедшим на Украине после 1991 г. и одобренным Министерством образования[13].

Из этих учебников можно узнать, что национальное противостояние между великороссами и украинцами началось с середины XII в. – с похода владимиро-суздальского князя Андрея Боголюбского на Киев; что геноцид великороссами украинцев начал Пётр Первый, вывозя лучший генофонд украинцев на северные болота строить город, в котором мы с вами сейчас находимся, - Санкт-Петербург; что само название Россия тот же Пётр украл у нынешних украинцев, поэтому им и пришлось переименоваться. Чем ближе к современности, тем выше уровень геноцида, достигшего пика во время Голодомора 1932-1933 гг., инспирированного Кремлём для уничтожения украинского этноса. Согласно этой историографии, во время Второй Мировой войны единственной легитимной украинской военной силой была Украинская повстанческая Армия. Тот факт, что подавляющее большинство украинцев сражалось в рядах Красной Армии, объяснялся тем, что их ввела в заблуждение имперская московская пропаганда. Одним словом, враг украинства всегда находился на востоке.

Поэтому как только начались первые столкновения на киевском Майдане в ноябре-декабре 2013 г., рассерженные молодые горожане уже точно знали, кого винить. Виноват «пророссийский» президент Виктор Янукович, который вместо подписания договора об ассоциации Украины с ЕС, символизировавшего «европейский» цивилизационный выбор Украины, решил повернуть историю вспять и вернуться к союзу с Россией. Когда на Майдане появились первые убитые снайперами, украинская общественность уже доподлинно знала, что это были переодетые агенты российских спецслужб. (Ведь не могут же, в самом деле, украинцы убивать украинцев!) Назывались даже и конкретные гостиницы, где квартировались «российские спецслужбисты», и чуть ли не списки с фамилиями и званиями.

Тем временем над киевским Майданом вместе с флагами ЕС и Украины появились красно-чёрные флаги украинских националистов. Главным приветствием новых революционеров стал бандеровский клич «Слава Украине – Героям слава!». В 1941 году он был принят как официальное приветствие Организации украинских националистов Степана Бандеры и сопровождался в те времена вскидыванием вперёд и вверх правой руки. Риторика выступающих на Майдане, как и большинства СМИ, становилась всё более русофобской[14]. «Откуда всё это появилось в нашей братской Украине?», - недоумевали в России.

К сожалению, на протяжении всего постсоветского периода Россия не замечала или не хотела замечать, что происходило в социо-гуманитарной и идеологической сфере Украины. Значение имели только нефть, газ и личные взаимоотношения с теми или иными руководителями Украины. Форсированное нациостроительство, форсированная дерусификация, проводившиеся властями страны при поддержке западных НКО, оставались без внимания. Когда в марте 2013 года вышла моя критическая книга о современном украинском национализме «Иллюзия свободы: Куда ведут Украину новые бандеровцы»[15], меня как на Украине, так и в России обвиняли в тенденциозности, придании слишком большого значения фактору украинского национализма и в целом в сгущении красок. А меньше, чем через год, краски «сгустились» и сами.

Момент истины случился в феврале 2014 года. Государственный переворот на Украине, боевой силой которого выступали никак не проевропейские студенты-хипстеры с айпедами, а радикальные, натренированные, идеологически мотивированные националисты[16], был открыто поддержан США и ЕС, как если бы госпереворот был обычным делом для демократических стран. Тогда уже России пришлось вмешаться и действовать резко. Итогом этому стал референдум в Крыму и воссоединение полуострова с Россией, а также негласная поддержка провозглашённых народных республик Донбасса.

Жестокость, в том числе к мирному населению, которой отличалась объявленная постмайданным Киевом «антитеррористическая операция» на Донбассе, вызывает в памяти описания жестокостей Гражданской войны столетней давности или же недавних войн в бывшей Югославии[17]. Зигмунд Фрейд писал о «нарциссизме малых различий»[18] как о возможном объяснении взрывов ненависти между носителями близких культур. А ведь с обеих сторон конфликта в достатке людей как с украинскими, так и с русскими фамилиями. Перефразируя известное выражение, можно сказать: политика «украинизации» бьёт не по фамилии, а по культурной идентификации свой-чужой.

***

Мейнстримовые западные, как и оппозиционные отечественные СМИ[19] описывали и описывают украинскую «революцию достоинства» и последовавшие за ней события с прогрессистской, Фукуямовской точки зрения. Либерально-демократические силы молодости борются и в неравной борьбе побеждают коррумпированные, авторитарные, пророссийские силы застоя. Ряд крупнейших западных экспертов, ранее занимавшийся исследованием радикальных националистических движений на Украине, после победы Майдана, обеспеченной как раз этими самыми движениями, резко переключился на критику России и поиск российских агентов влияния на Украине и в Европе[20].

С другой стороны, по-разному отреагировали на украинский кризис ветераны Холодной войны. Если советник президента Картера Збигнев Бжезинский призвал к полной поддержке Украины вплоть до поставок оружия для борьбы с Россией[21], то бывший госсекретарь США Генри Киссинджер напомнил о сдержанности и порекомендовал признать очевидные российские интересы на Украине, которыми нельзя было пренебрегать, форсируя евроинтеграцию страны[22]. А Патрик Бьюкенен, в прошлом сотрудник администраций президентов Никсона, Форда и Рейгана, занял почти безоговорочно пророссийскую позицию[23].

Американская разведывательно-аналитическая компания Stratfor, руководимая Джорджем Фридманом, писала[24]: «Вопреки распространенному на Западе мнению, президент России Владимир Путин вовсе не одержим сумасшедшими территориальными амбициями. Он смотрит на карту и, как и его предшественники на протяжении веков, пытается защитить российский юг от возможной угрозы со стороны серьёзной военной силы, идущей с Запада».

Если изначально и США, и руководство ЕС полностью поддержали государственный переворот на Украине, то затем их пути разошлись. Для Вашингтона вполне комфортно было иметь горячую точку на окраине далёкого европейского континента, которая бы препятствовала российским амбициям или сближению России и ЕС. Для Брюсселя же игра уже не стоила свеч – вовлечение Украины в сферу своих интересов не стоило войны на самых границах ЕС, как не стоило и резкого ухудшения отношений с Россией. Кризис с экономическими мигрантами и беженцами с Ближнего Востока и Северной Африки ещё больше отвлёк ЕС от украинской проблемы, а заодно и в новом контексте активизировал вопрос столкновения цивилизаций. Но кризис с мигрантами – это тема для отдельного разговора.

Закончить своё выступление я бы хотел недавно сказанными словами бывшего министра иностранных дел РФ (1998-2004), президента Российского совета по международным делам Игоря Иванова: «Пути Европы и России расходятся всерьёз и надолго — не на месяцы и даже не на годы, но, вероятно, на десятилетия вперёд. Этот континентальный раскол, расхождение двух европейских геополитических плит будет оказывать огромное и долговременное влияние — как на Европу, так и на мир в целом. Возвращения к ситуации осени 2013 года уже не будет, даже если обстановку на Украине и вокруг неё удастся каким-то чудом нормализовать. Происходящие на наших глазах перемены носят не только радикальный, но и необратимый характер, ставя крест на одних политических проектах и открывая возможности для других»[25].

Станислав Бышок,

политический аналитик Международной мониторинговой организации CIS-EMO,

эксперт Фонда развития институтов гражданского общества "Народная дипломатия"


[1] Luttwak, E.N. Coup d'état: a pratical handbook. London: Penguin Press, 1968.

[2] Fukuyama, F. The end of history and the last man. New York: Free Press, 1992

[3] Huntington, S.P. The clash of civilizations and the remaking of world order. New York: Penguin, 1997

[4] Gellner, E. Nations and nationalism. Ithaca: Cornell University Press, 1983

[5] Hobsbaum, E. Nations and nationalism since 1780: programme, myth, reality. Cambridge [England]; New York: Cambridge University Press, 1990

[6] Anderson, B. Imagined communities: reflections on the origin and spread of nationalism. London; New York: Verso, 1991

[7] Миллер А. Империя Романовых и национализм. – М.: Новое литературное обозрение, 2008. – 248 с.

[8] Миллер A. "Украинский вопрос" в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIX века). - СПб: Алетейя, 2000. - 260 с.

[9] Скоропадский П. Спогади. Кінець 1917 – грудень 1918. / Головний редактор Я. Пеленський.— Київ – Філадельфія, 1995. — 493 с. (Інститут української археографії та джерелознавства ім. М. С. Грушевського НАН України; Інститут східноєвропейських досліджень НАН України; Східноєвропейський дослідний інститут ім. В. Липинського)

[10] См., напр.: Борисенок Е. Феномен советской украинизации. 1920-1930-е годы / Институт славяноведения РАН. – М.: Издательство «Европа», 2006. – 256 с.

[11] Мартин Т. Империя «положительной деятельности». Нации и национализм в СССР, 1923-1939. – М.: Российская политическая энциклопедия, 2011. – 664 с.

[12] См., напр.: Химка Дж.-П. Дружественные вмешательства: борьба с мифами в украинской истории ХХ в. // Историческая политика в ХХI веке: Сборник статей. — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — C. 421-454; Снайдер Т., Рудлинг П., Россолинский-Либе Г. ОУН и УПА. Исследования о создании исторических мифов. – Киев: Золотые ворота, 2012. – 260 с.

[13] См., напр.: Дещинський Л. та iн. Історія України та її державності. Курс лекцій: Навч. посібник. – Львів: Видавництво Національного університету Львівська політехніка, 2009. – 476 с.

[14] Украинские СМИ как инструмент пропаганды // Кочетков А., Бышок С., Валяев Е. и др. Экспертный доклад. «Экстремизм в украинской политике, обществе, СМИ и силовых структурах». Выпуск I. – М.: Международная организация по наблюдению за выборами CIS-EMO, 2015 – С. 127-160  

[15] Бышок С. Иллюзия свободы: Куда ведут Украину новые бандеровцы. Третье издание, исправленное и дополненное. – М.: Книжный мир, ФРИГО «Народная дипломатия», 2013. – 352 с.

[16] Бышок С., Кочетков А. Евромайдан имени Степана Бандеры: От демократии к диктатуре. Второе издание. – М.: Книжный мир, ФРИГО «Народная дипломатия», 2014. – 512 с.

[17] Дяткин Ж. Хорватский галстук. Нарциссизм малых различий и процесс цивилизации // Французская психоаналитическая школа / Под ред. А. Жибо, А.В. Россохина. – СПб: Питер, 2005. – С. 299-312

[18] Фрейд З. Неудовлетворенность культурой // Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. – М.: Ренессанс, 1992. – С. 65-134

[19] Кочетков А., Бышок С., Валяев Е. и др. Экспертный доклад «Влияние украинского кризиса на экстремистские движения в России». Выпуск II. – М.: ФРИГО «Народная дипломатия», 2015. – 224 с.

[20] См., напр.: Андреас Умланд: «Если бы не бандеровцы, Кремль изобрел бы что-то еще» // Slon.ru. URL: http://slon.ru/world/andreas_umland_esli_by_ne_banderovtsy_kreml_izobrel_by_chto_to_eshche-1079098.xhtml (дата обращения: 18.01.2016); Shekhovtsov, A. The Kremlin’s marriage of convenience with the European far right // openDemocracy. URL: https://www.opendemocracy.net/od-russia/anton-shekhovtsov/kremlin%E2%80%99s-marriage-of-convenience-with-european-far-right (дата обращения: 18.01.2016); The War for Truth - A Lecture by Professor Timothy Snyder // Platform Ukraine. URL: http://www.youtube.com/watch?v=K8WKuSvTfco (дата обращения: 18.01.2016) 

[21] Бжезинский: Америка превратит Украину во Вьетнам для русских // ИноTV. URL: https://russian.rt.com/inotv/2014-04-14/Bzhezinskij-Ukrainskij-krizis-trebuet-kompromissa (дата обращения: 17.01.2016)

[22] Kissinger, H.A. To settle the Ukraine crisis, start at the end // The Washington Post. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/henry-kissinger-to-settle-the-ukraine-crisis-start-at-the-end/2014/03/05/46dad868-a496-11e3-8466-d34c451760b9_story.html (дата обращения 17.01.2016)

[23] Buchanan, P. J. Putin Paranoia // Patrick J. Buchanan – Official Website. URL: http://buchanan.org/blog/putin-paranoia-15611 (дата обращения: 10.12.2015)

[24] Bhalla, R. The intersection of three crises // Stratfor. URL: https://www.stratfor.com/weekly/intersection-three-crises (дата обращения: 10.12.2015)

[25] Иванов И. Закат Большой Европы // Российский Совет по международным делам. URL: http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=6564#top-content (дата обращения: 17.01.2015)

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.